25 лет назад: В Перу леворадикальная журналистка Лори Беренсон приговорена на показательном процессе к 20 годам тюрьмы

20 июня 2001 года перуанский суд приговорил американскую журналистку Лори Беренсон к 20 годам тюремного заключения. Вердикт, вынесенный судьей Маркосом Ибазетой, был политическим фарсом, разоблачившим истинный характер буржуазной «демократии» в Латинской Америке. Предполагаемое преступление Беренсон заключалось в «сотрудничестве» с «Революционным движением Тупака Амару» (MRTA).

Беренсон была первоначально арестована в ноябре 1995 года, когда ей было 26 лет. На закрытом военном суде она была приговорена к пожизненному заключению за государственную измену. Адвокаты защиты добились отмены приговора, но она оставалась в тюрьме в ожидании гражданского пересмотра дела. Новый процесс был не менее коррумпированным. Были вновь представлены те же самые доказательства из военного суда, включая показания, полученные под пытками, секретные видеозаписи консультаций Беренсон с адвокатом, материалы, предположительно подброшенные полицией, а также показания панамского соответчика, оговорившего самого себя. Судебное разбирательство началось с презумпции вины.

Доверие к судье было ещё больше подорвано, когда глава разведки Владимиро Монтесинос в период правления президента Альберто Фухимори, который сам скрывался от правосудия и был замешан в массовых убийствах, взяточничестве и фальсификации выборов, признался, что судья был «членом команды». Адвокаты защиты утверждали, что дело с самого начала было сфабриковано Монтесиносом.

Вердикт был вынесен при новоизбранном президенте Алехандро Толедо, который позиционировал себя в качестве демократического противоядия от авторитаризма Фухимори. Но Толедо был не менее привержен политике жёсткой экономии МВФ в стране, где более половины населения живет в нищете. Беренсон провела эту параллель в своем заявлении суду, отметив, что повстанческие движения в Латинской Америке «в значительной степени связаны с социально-экономическими условиями», и что правительства задействуют армейские силы, «чтобы отвлечь внимание от этих условий».

Дело, сфабрикованное против Беренсон, вызвало осуждение со стороны организации Amnesty International, Межамериканской комиссии по правам человека и Комитета ООН по правам человека, которые пришли к выводу о нарушении её прав. Однако перуанские власти проигнорировали эти протесты. Беренсон отсидела почти 15 лет, прежде чем была освобождена условно-досрочно в 2010 году. Ей не разрешалось покидать Перу до 2015 года. Правительство Соединённых Штатов, которое регулярно ссылается на права человека, когда это соответствует его внешнеполитическим интересам, не предприняло каких-либо серьёзных усилий для её освобождения.

Какой бы ни была конкретная природа связей Беренсон с MRTA, её симпатия к организации отражала подлинные убеждения относительно бедности и творимой перуанскими властями несправедливости в регионе. Но к моменту ареста Беренсон само «движение Тупака Амару», как и его гораздо более жестокий конкурент «Движение Сендеро Луминосо» (Sendero Luminoso, «Сияющий путь»), уже были стратегически сломлены перуанским государством. Их партизанские методы, основанные на национализме и маоистской версии сталинизма, а не на независимой мобилизации рабочего класса, завели целое поколение радикализованной молодёжи в бесплодный и зачастую катастрофический тупик.

50 лет назад: В Южной Африке вспыхнуло восстание в Соуэто

16 июня 1976 года в сегрегированном районе Соуэто (Soweto, South Western Townships) на окраине Йоханнесбурга в ЮАР полиция открыла огонь по тысячам чернокожих студентов, протестовавших против введения языка африкаанс в качестве официального в школах для чернокожих. Демонстрация, организованная Студенческим представительным советом Соуэто, призывала к полной отмене ненавистной системы образования банту, узаконенной режимом апартеида.

Закон об образовании банту, принятый в 1953 году, был направлен на то, чтобы чернокожие южноафриканцы учились в отдельных школах, которые имели крайне низкое финансирование. В этих школах соотношение учеников и учителей часто превышало пропорцию 60 к 1, при этом они получали лишь малую часть финансирования по сравнению с учебными заведениями, в которых учились белокожие ученики. Введение языка африкаанс правящей бурской элиты, происходившей от голландцев, угрожало заблокировать любые остававшиеся возможности получения высшего образования и трудоустройства на квалифицированных должностях для чернокожих рабочих.

Возмущение студентов было вызвано социальным кризисом, с которым столкнулся чернокожий рабочий класс, составлявший основу южноафриканской промышленности. Рабочие жили в тесных общежитиях или убогих поселках, лишённых элементарных удобств. В этих жестоких условиях средняя продолжительность жизни составляла менее 50 лет, а младенческая смертность в некоторых районах превышала 10 процентов. В резком контрасте с этим у белой элиты меньшинства был один из самых высоких уровней жизни в мире, который финансировался непосредственно за счёт чрезвычайно высокой эксплуатации чернокожих рабочих.

Было подсчитано, что в первый день восстания в Соуэто полиция убила 176 студентов. Среди погибших были дети в возрасте 13 лет.

В последующие недели восстание охватило более чем 80 районов по всей Южной Африке. Режим апартеида продолжал жестоко подавлять восставших посредством армии и полиции, убив более 700 человек и задержав тысячи других.

Несколько месяцев спустя студенческие протесты переросли в полномасштабное рабочее восстание. Сотни тысяч рабочих ответили на убийства, совершённые полицией, организовав массовые, скоординированные всеобщие забастовки, которые парализовали Йоханнесбург и другие крупные промышленные центры. Эти действия продемонстрировали огромную социальную силу южноафриканского рабочего класса, потрясшего правительство апартеида до основания.

Несмотря на огромную революционную энергию, рабочий класс вступил в эту борьбу без собственной революционной социалистической партии. В её отсутствие спонтанное массовое движение не могло перерасти в сознательную борьбу за власть рабочих и свержение капиталистического государства.

Вместо этого политическое руководство находилось под контролем Африканского национального конгресса (АНК) и сталинистской Южноафриканской коммунистической партии (ЮАКП). ЮАКП использовала своё политическое влияние для продвижения «двухэтапной» теории революции, которая утверждала, что социалистические задачи должны быть отложены до окончания длительного периода капиталистической демократии. Эта националистическая программа подчинила интересы рабочего класса формирующейся чёрнокожей буржуазии.

В результате этого политического подчинения режим апартеида смог просуществовать ещё почти два десятилетия. Правящий класс использовал этот длительный период для организации согласованной передачи власти чернокожей националистической элите. Альянс АНК-ЮАКП выступил в качестве главного гаранта капиталистических отношений собственности, обеспечивая сохранение в неприкосновенности частной собственности в горнодобывающем и финансовом секторах.

75 лет назад: В США президент Трумэн подписывает закон о всеобщей военной подготовке и прохождении военной службы

19 июня 1951 года президент США Гарри Трумэн подписал закон о всеобщей военной подготовке и военной службе (Universal Military Training and Service Act), который снизил призывной возраст до 18 с половиной лет и установил систему всеобщей военной подготовки для всех молодых мужчин.

Законопроект представлял собой модификацию существующей системы обязательной военной службы. Система выборочной военной службы (Selective Service System, SSS) была создана в 1948 году как база данных зарегистрированных граждан и постоянных жителей США мужского пола, которые потенциально могут быть призваны на военную службу.

Предыдущий минимальный возраст для регистрации в качестве призывника составлял 19 лет, как это было установлено в 1948 году Законом о выборочной службе. Новый закон требовал, чтобы каждый мужчина в возрасте от 18 до 26 лет регистрировался в SSS по указанию местных призывных комиссий. Призывники в возрасте 18 лет с половиной лет и старше подлежали обучению и службе в вооруженных силах.

Новый закон также увеличил минимальный срок действительной военной службы призывников до 24 месяцев, ранее составлявший 21 месяц.

Этот закон также впервые ввёл систему всеобщей военной подготовки (ВВП), концепцию, которую Трумэн отстаивал с последних месяцев Второй мировой войны. В 1945 году он заявил на совместном заседании Конгресса: «Основой наших вооруженных сил должен быть подготовленный гражданин, который прежде всего является гражданским лицом и становится солдатом или моряком только во время опасности — и только тогда, когда Конгресс сочтёт это необходимым».

Хотя система ВВП так и не была реализована на практике, однако тот факт, что условия её использования были закреплены в законе, отражал усиление милитаризации американского общества в условиях, когда США участвовали в глобальных усилиях по обеспечению своего положения как доминирующей мировой державы. Выступая перед Конгрессом в январе 1951 года, начальник отдела выборочной службы генерал-майор Льюис Херши заявил, что планы по численности военного персонала должны «основываться на предположении, что страна будет находиться в критическом периоде в течение неопределенного времени, и что полномасштабная война будет возможна, по крайней мере, в ближайшем будущем».

Изменения были связаны с возросшим спросом на новобранцев для участия в войнах американского империализма, особенно для войны, шедшей в это время в Корее. С этой целью вооруженным силам также было предписано снизить физические и умственные требования к военной службе. Сотни тысяч молодых людей, ранее признанных непригодными к службе (категория 4-F), были повторно проверены в соответствии с новыми требованиями для привлечения большого числа новых призывников.

100 лет: В Германии рабочие голосуют за экспроприацию собственности князей

20 июня 1926 года более 14,4 миллиона немецких избирателей пришли на участки голосования, требуя конфискации без компенсации обширных династических владений бывших правящих домов — Гогенцоллернов (Пруссия), Виттельсбахов (Бавария) и десятков более мелких династий, свергнутых в ходе революции ноября 1918 года. Из тех, кто принял участие в голосовании, 96 процентов проголосовали «за». Несмотря на это, голосование не имело последствий вследствие разного рода конституционных формальностей.

Этот эпизод со всей остротой обнажил классовый характер Веймарской республики. Германская революция 1918–1919 годов упразднила монархию, но оставила нетронутыми её социальные основы. Судебная система, в подавляющем большинстве состоявшая из назначенцев имперской эпохи, неоднократно вставала на сторону князей в имущественных спорах. Переговоры между новыми немецкими земельными властями и бывшими правителями затянулись на годы, в то время как инфляция, безработица и социальные лишения опустошили значительные слои населения. К 1925 году консервативные партии стали поддерживать щедрые компенсации для аристократии, что вызвало широкое негодование среди рабочих.

Кампания за экспроприацию была инициирована Коммунистической партией Германии (КПГ). С большой неохотой к ней присоединилась Социал-демократическая партия (СДПГ). Вместе они собрали более 12 миллионов подписей, — в три раза больше, чем требовалось по Веймарской конституции для проведения референдума. Первоначально предложение об экспроприации было сделано в Рейхстаге, где буржуазные партии отклонили его, передав вопрос на рассмотрение избирателей.

Правые в парламенте ответили обструкцией. Рейхспрезидент Гинденбург — бывший фельдмаршал, олицетворявший преемственность старой офицерской касты в новой республике, — постановил, что экспроприация без компенсации является неконституционной конфискацией, повысив порог для принятия решения с простого большинства до 50 процентов всех имеющих право голоса избирателей, что требовало почти 20 миллионов голосов «за». Немецкая национальная народная партия (DNVP) — партия аграрной и промышленной аристократии, организовала масштабную кампанию бойкота. В сельской местности, где давление помещиков на арендаторов и сельскохозяйственных рабочих было очень сильным, неявка фактически была вынужденной.

Тактика правых сработала. Явка на участки голосования достигла лишь 39 процентов. Князья сохранили свои поместья. Бывший кайзер, наблюдавший за происходящим из голландской эмиграции, по сообщениям, назвал 14 миллионов человек, проголосовавших за его экспроприацию, «ублюдками».

Это поражение обнажило политический кризис обеих рабочих партий. СДПГ, постоянно опасаясь показаться слишком радикальной, весьма неохотно оказала кампании поддержку, защищая при этом саму конституционную структуру, которая была в дальнейшем использована против неё в качестве оружия. КПГ, которая подвергалась всё возраставшему сталинистскому влиянию, не смогла разработать стратегию, способную разрушить эту структуру, и организовать действия вне её рамок.

Неразрешённые противоречия обострились в последующие годы. Князья и земельная элита, избежавшие экспроприации, в дальнейшем помогли финансировать и легитимизировать подъём национал-социализма.