Отчеты глобальных институтов, таких как Международный валютный фонд (МВФ), как правило, пытаются представить состояние мировой капиталистической экономики в наиболее выгодном свете, хотя и со все возрастающими трудностями.
Но время от времени становится доступным содержание дискуссий, которые проходят за закрытыми дверями и дают более правдивую картину положения дел.
Таким является недавняя авторская статья, опубликованная на прошлой неделе в газете New York Times (NYT) бывшим главным экономистом МВФ Пьером-Оливье Гуринша, который ушел в отставку в июне. Статья была опубликована вслед за последним обновлением доклада МВФ «Перспективы развития мировой экономики» (World Economic Outlook).
В статье мировая экономика описывается как оказавшаяся на «перекрестке войны и технологий». Прогнозируется «умеренное замедление» глобального экономического роста, — до 3 процентов в 2026 году и 3,4 процента в 2027 году по сравнению со средним показателем в 3,5 процента в 2024–2025 годах. Замедление отражает влияние войны на Ближнем Востоке, которое было частично компенсировано инвестициями в технологию искусственного интеллекта.
«Мировая экономическая активность и перспективы формируются двумя основными силами, действующими в противоположных направлениях... Во-первых, это отрицательный шок предложения, вызванный войной на Ближнем Востоке. Во-вторых, это продолжающийся положительный технологический шок, проявляющийся в ускорении динамики глобального технологического цикла, в немалой степени обусловленный достижениями в области инструментов искусственного интеллекта (ИИ) и их внедрением».
Эта характеристика, основанная на утверждении, согласно которому война и развитие ИИ действуют в противоположных направлениях, мягко говоря, крайне недальновидна. В то время как ИИ обладает потенциалом для огромного прогресса в производительности труда, его развитие в рамках системы прибыли и углубляющихся глобальных конфликтов обостряет все противоречия глобального капитализма.
Во-первых, «успех» ИИ, зависящий от его способности генерировать достаточную норму прибыли на триллионы долларов инвестируемых средств, требует резкого сокращения затрат и ликвидации потенциально миллионов рабочих мест, — процесс, который уже начался с массовых увольнений в высокотехнологичном секторе США.
Во-вторых, развитие ИИ, далеко не являясь противовесом последствиям войны, находится в самом центре борьбы, которую ведут Соединенные Штаты для сохранения своего господства в глобальной экономике против своих соперников, прежде всего Китая.
Прогнозы МВФ об «умеренном» снижении глобального роста устарели практически сразу после их публикации, поскольку эти расчеты «предполагают, что открытие Ормузского пролива начинается в середине июля, с общим возвращением к марту 2027 года условий к их довоенному состоянию».
Эти предположения были фактически развеяны эскалацией военных атак Трампа на Иран на фоне требований всех слоев американского политического истеблишмента о том, чтобы он «завершил работу».
Даже при предположении о возвращении к «норме», МВФ прогнозирует рост в развитых экономиках всего на 1,7 процента в 2026 году и 1,8 процента в 2027 году, при этом рост объема мировой торговли замедляется с 5 процентов в 2025 году до 3,5 процента в 2026 году.
МВФ предупреждает, что «шумиха вокруг ИИ и лихорадка на финансовых рынках могут... посеять семена макрофинансовой нестабильности».
Освободившись от ограничений, налагаемых его официальной должностью главного экономического представителя МВФ, Гуринша представил более точную оценку ситуации в своей авторской статье. Он сказал, что срок его полномочий, начавшийся с вторжения России на Украину в 2022 году, за которым последовал «залп тарифов» Трампа, а затем война на Ближнем Востоке, создал проблему управления экономическими последствиями войн.
«Слишком часто, — пишет он, — эти потрясения рассматриваются как изолированные сбои. Это не так. Они являются взаимосвязанными симптомами более глубокой фрагментации, преобразующей глобальную экономику. Эта фрагментация, как геополитическая, так и геоэкономическая, рискует открыть то, что может стать новой эрой войн. Эрой, определяемой не обязательно постоянным военным противостоянием, а устойчивой тенденцией стратегического экономического соперничества и принуждения и растущей экономической нестабильностью. И, да, также повышенными рисками реальных войн».
Как и все защитники капиталистической системы, считающие ее высшей и, по сути, единственно возможной формой социально-экономического развития, Гуринша озадачен тем, как мировой экономический порядок, который был относительно стабильным с США в его центре и основывался на более тесной экономической интеграции, принесшей расширение торговли и повышение уровня жизни, мог смениться нынешней дезинтеграцией.
По крайней мере, он указал на основной фактор — смещение мирового центра тяжести от США и восхождение других экономических великих держав.
«С этим сдвигом геополитическое давление усиливается, и система испытывает сейчас напряжение. В этом парадокс».
Анализ этого «парадокса» был дан более 100 лет назад лидером российской революции Владимиром Лениным в его работе Империализм, как высшая стадия капитализма, опубликованной в период Первой мировой войны. Там он подробно описал, что сама динамика капитализма означает, что любое равновесие, которое служило основой для мира в один момент, неизбежно должно порождать войну из-за изменений в соотношении между великими державами, что нарушает предыдущее равновесие.
Реалии капиталистической системы, писал он, означают, что «всеобщий союз всех империалистских держав» был не чем иным, как «передышками» между войнами. «Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики».
Предыдущее равновесие основывалось на глобальном экономическом превосходстве американского империализма. Но само экономическое развитие, которому он дал начало, подорвало это превосходство. Американский империализм стремится сохранить свои позиции как экономическими, так и прежде всего военными средствами, развязывая борьбу всех против всех, поскольку они стремятся сохранить или улучшить свои позиции.
«Результат, — пишет Гуринша, — это опасная петля обратной связи. Поскольку страны стремятся изолировать себя от предполагаемых рисков, они рискуют фрагментировать глобальную экономику еще больше. Это, в свою очередь, поощряет дальнейшие усилия по изоляции — через тарифы, промышленную политику, финансовое регулирование, экспортный контроль или растущие военные расходы».
Он продолжил, напомнив о решающем историческом опыте и его очевидных параллелях с нынешней ситуацией.
«Мы видели такую динамику раньше. Мировая экономика была сильно интегрирована на рубеже XX века, в период пика британского расширения торговли, потоков капитала и иммиграции. Затем последовал период интенсивной деглобализации, совпавший с ростом национализма и милитаризации — и двумя мировыми войнами. Предполагать, что сегодняшняя экономическая интеграция — и мир — незыблемы, было бы самоуспокоенностью».
Гуринша призвал к «корректировке курса» на основе «более кооперативной системы, построенной на общих правилах и продолжающейся интеграции».
Но в следующем предложении он отмечает, что события движутся в противоположном направлении.
«Все чаще мировые сверхдержавы ищут стратегические преимущества, выявляют узкие места, принимают политику, ориентированную внутрь себя, и увеличивают военные расходы, все во имя устойчивости и суверенитета».
Гуринша не может предложить никакого решения углубляющегося кризиса, кроме пустого призыва вернуться к предполагаемым «идеалам» МВФ, касающихся сотрудничества, которое способствует росту и общему процветанию, потому что ничего подобного не существует в рамках капиталистической системы прибыли и национальных государств.
Не существует реалистичного и жизнеспособного решения углубляющегося кризиса глобального капитализма в условиях, когда он несется к новой мировой войне, вне перспективы мировой социалистической революции — взятия власти рабочим классом, что открывает путь для реконструкции мировой экономики на социалистических основах.